Одинокие вечера она проводила у себя дома. Всего лишь однажды попытавшись прогуляться по центру Лондона, Хелен немедленно заблудилась и забрела в какой-то подозрительный переулок, где к ней тут же пристали подвыпившие юнцы. В Эшендене пьяниц было мало, и самой опасной среди них являлась тетка Сюзанна, так что Хелен в ужасе и полной истерике удрала от молодых людей и с тех пор выходить из дома не рисковала.

Утренние и вечерние поездки в метро заменяли ей знакомство с городом. Хелен ехала в душном вагоне и страшно гордилась тем, что — как она считала — с каждым днем все меньше выделяется на фоне остальных лондонцев. С ее точки зрения, приезжий провинциал наверняка стал бы глазеть по сторонам, а она ведет себя спокойно и равнодушно, точно всю жизнь ездила в метро.

На самом деле она ужасно бросалась в глаза. Это заметила Милли Блэк, которая однажды, после безуспешных попыток завести машину, вынуждена была отправиться на работу общественным транспортом. В тот же день она изложила свои наблюдения Клайву — в кафе за чашкой кофе.

— Даже жалко ее становится — ведь симпатичная девка!

— Бери выше. Симпатичная — ты, а она — красавица.

— Трепач ты, босс. Я серьезно. Даже в толпе очумелых сограждан она выделяется, как ветряк в чистом поле.

— Неужели размахивает руками и гудит?

— Клайв, не хочешь разговаривать — так и скажи. В том-то и дело, что лучше бы размахивала и гудела. Она стоит прямая, как палка, спина напряженная, глаза отчаянные. Я так и вижу, какие у нее мысли в голове.

— И какие же?