Люсиль медленно подняла голову и посмотрела Хелен прямо в глаза.

— Неужели тебе нравится быть такой мерзавкой, Хелен Стоун?

— Что?!

— Что слышала.

— Да если бы ты знала, какой на самом деле была моя тетка…

— Она была сплетницей, пьяницей, вертихвосткой и тунеядкой. Она была Настоящей Паршивой Овцой этого городка. Но она не бросила тебя, когда умерли твои родители. Не отдала в приют. Не пропила твои деньги, дала тебе образование. И сделала все, чтобы помочь тебе выбраться отсюда. По-моему, этого вполне достаточно хотя бы для того, чтобы, по меньшей мере, уважать ее!

— Да если бы ты знала, как ее дурацкая болтовня разрушила мою жизнь…

— Ты — нытик, Хелен. Ты слабая и капризная захребетница. Сюзанна никогда не была мне особенно симпатична, но она, по крайней мере, никогда не опускала руки. Даже тогда, когда ей уже вынесли приговор.

— Все, Люсиль. Хватит. Не делай из меня бездушное чудовище. Мне было ее жалко, когда она умерла. Я ведь даже ничего не знала о ее болезни. Наверное, никто не знал, кроме врачей. Но мы договорились о честном рассказе, не так ли? Я не буду притворяться белой и пушистой. Я просто рассказываю тебе свою жизнь за эти четыре года.

— Ладно. Извини. Продолжай.

3

…И вы знаете, мой друг, это ни с чем не сравнимое ощущение — впервые в жизни окунуться в жизнь большого города. После моего крошечного, провинциального, тихого городка, где самым крупным событием являются неудачные роды собачки жены викария, я словно попала в громадный смерч. Большой город закружил меня, понес, словно сухой листик, и я, разумеется, совершила главную ошибку провинциалки, явившейся завоевывать метрополию. Я стала делать вид, что я — это вовсе не я…